Низкие ожидания часто становятся самореализующимся пророчеством. Мы пытаемся отделить себя от неудач, не слишком стараемся, готовимся к худшему и, чаще всего, его и получаем.

С другой стороны, высокие ожидания неизбежно ведут к разочарованию. Поднимайте планку того, чего вы ожидаете и рано или поздно (скорее, рано) оно не произойдёт. И мы знаем, что хороший результат, который чуть хуже отличного, на который мы надеялись, ощущается как поражение.

Наверное, стоит вообще не иметь ожиданий. Интенсивные усилия и следующее за ними приятие того, что получаешь взамен. Возможно, телепрограмму из этого не сделаешь, но это та дисциплина, которая превратит вас в профессионала.

Их действительно много.

Одна причина: стать поэтом легко. Легко объявить себя поэтом, легко взять карандаш и бумагу, легко публиковать свои вирши в онлайне.

Точно также сейчас есть масса плохого “tweet-инга”, плохого маркетинга, плохого “facebook-инга”, плохого “email-инга” и плохой музыки. Отсутствие барьеров ведёт к недостатку избирательности.

Но, как ни странно, среди всего плохого искусства мы, на самом деле, находим больше искусства хорошего. Высокий порог для входа - не единственная вещь, которая улучшает качество. Иногда это вполне обосновано - позволить художнику творить без сторожей и ограничений.

Для организации намного проще ввести в оборот новые слова, нежели что-то реально поменять.

Настоящие изменения - неудобны. Если вы не ощущаете неудобств, скорее всего вы просто переняли новые слова.

В нашем новом офисе есть посудомоечная машина. Она блестящая, современная и бесшумная. Она полностью сливается со шкафами из нержавейки и столешницей. У неё такая же ручка, как у всех ящиков и дверей слева и справа. Снаружи на ней не видно ни кнопок, ни лампочек. Вы даже не поймёте, что она там.

И именно поэтому это плохо.

Вот она, прямо посередине:

Выглят здорово, правда? Ну, как сказать.

По крайней мере, раз в неделю я открываю её, чтобы положить грязную чашку или тарелку, и меня поливает водой. Вода выстреливает с боков и обрызгивает меня и пол. Она включена, но нет никакой индикации, что она включена. Она настолько хороша, что вы даже не слышите её. И это, на самом деле, плохо. Она настолько хорошо интегрирована, что не похожа на посудомойку. И это, на самом деле, плохо.

Раньше я проклинал её, но недавно я с ней примирился. В действительности, я доволен, что она у нас есть. Каждый раз, когда я вижу воду на полу или на своей футболке, я получаю напоминание о тонких различиях между хорошим и плохим дизайном.

Тонких потому, что иногда довольно мельчайшей детали, чтобы превратить плохое в хорошее (или хорошее в плохое). Махонький светодиод в правом верхнем углу, который показывает, что машина работает. Когда он горит – не трогай. Когда он выключен – его и не видно. Он никак не мешает окружающему дизайну. Эта маленькая лампочка сделает всё остальное – внешний дизайн, бесшумность, “встроенность” в остальную кухню – стоящим.

Или можно было запирать машинку на время, пока она работает и отпирать при отключении. Вы не сможете отпереть её в процессе работы, так как нет никакого внешнего замка, но это выглядит небольшой жертвой за то, чтобы оставаться сухим.

Или же…

По прошествии года после основания Google был впервые упомянут в New York Times. В небольшой колонке, не относящейся к новостям.

Сегодня, разумеется, кажется, что чтобы они ни делали - это сразу новость. Легко забыть, что практически любой из основных онлайновых сервисов (eBay, Amazon, Paypal, Twitter, Facebook) запускался в безвестности. То же самое относится и к классической литературе, поп-музыкантам и политическим карьерам.

Большой всплеск может быть приятен, но определенно не является необходимостью.